что он скажет в оправдание свое апухтин

Что он скажет в оправдание своё? Былинка

«ЧТО ОН СКАЖЕТ В ОПРАВДАНИЕ СВОЁ?»
В предыдущих «записках» я делал много ссылок на святых отцов, и это мне было по душе. В «Былинках» я решился на время выпустить из рук страховочный канат — испытать себя — не приводить в подмогу часто изречения старцев. Но сегодня в редакцию пришел из Москвы материал от писателя Владимира Николаевича Крупина и его письмо от руки — приложение к материалу. Прочитав, перевернул письмо на другую сторону. На обороте отпечатаны слова святого:
«Будет время, когда скажут: «Ты безумствуешь, потому что не хочешь принимать участие в общем безумии. Но мы заставим тебя быть как все». Прп.Антоний Великий.
Сначала я подумал, что это случайность: взял писатель первый попавшийся под руку листок и на нем неразборчиво нацарапал приписку. Но позднее попалось мне интервью Владимира Ни-колаевича, а в нем такие слова: «Не видно меня в Союзе писателей потому, что уже нет ни сил, ни желания что-то говорить. Ведь всем все ясно… Вот я сижу на обочине, они бегут — пишущая, снимающая, рисующая, выступающая братия. Сижу — бегут. Дальше сижу, гляжу — они уже пробежали круг, на другой пошли. Языки высунули, уже у кого премия и должность, все бегут и бегут: надо же мелькать, выступать, показываться. Уж хоть бы по спирали бежали, нет, по кругу. Вот и дружу с теми, кто не все…»
От себя не стану ничего прибавлять: «Кого Бог любит, того прячет».

Человеческий ум устроен по-разному: один схватывает теорию и ловко применяет на практике, другой только на собственных синяках постигая новое, уже потом берется за схемы.
Я принадлежу ко второму сорту: даже автомобиль сначала пришлось научиться водить, а уж потом постигать премудрости дорожных знаков. Ну не понять было, как повернуть налево на перекрестке со светофором: боялся, что встречная машина непре-менно сшибет. А испытал разок-другой в жизни, и все слилось — и схема, и жизнь…
Так и в Православии без духовного опыта незачем новоначальному пытаться жить по «Добротолюбию»: водить машину учит наставник, и педаль тормоза под его ногой. Но автомобиль все-го-навсего сложная железка, без него и обойтись можно, если не получается… В Православии на верный путь наставляют тебя церковь, духовник, книги — и плавно ведут от простого к сложному, от внешнего к внутреннему, от душевного к духовному. Важнейшее правило на дороге: «Не превышай скорость!», чтобы в аварию не попасть.
Калеки бывают физические, бывают и духовные…

Без могучей силы знанья
И без гордости былой,
Человек — венец созданья,
Робок станет пред Тобой.

Если в день тот безутешный
Даже праведник вздрогнет, —
Что же он ответит, грешный?
Где защитника найдет?

Все внезапно прояснится,
Что казалося темно;
Встрепенется, разгорится
Совесть, спавшая давно.

И когда она укажет
На земное бытие,
Что он скажет, что он скажет
В оправдание свое?
А.Н.Апухтин †1893

Много лет страдал я от астении — истощения нервной системы. Проявляется она в слабости, быстрой утомляемости, плохом сне, и «заводился» с пол-оборота. Впервые ощутил симптомы заболевания в студенческие годы, когда не только учился в ЛГУ на вечернем, но и работал на заводе, содержал семью — жену и крошку-дочь. Врачи помочь не могли. Потом я крестился, бросил пить-курить и помаленьку стал воцерковляться. И вместе с воцерковлением как-то незаметно пропала и астения. Однажды в книге, написанной православным врачом, я нашел, что астенией болеют люди гордые, честолюбивые, тщеславные. Получается, что гордыни у меня стало поменьше? Не знаю, не знаю… Но даже советская медицина установила, что сердечно-сосудистым заболеваниям чаще всего подвержены люди завистливые; желудочно-кишечным — раздражительные (по себе знаю); непоседливых укачивает в транспорте, а крикливые страдают от гипертонии, и т.д. Иными словами, у каждой болезни есть свой духовный грех. Избавишься от него — пройдет и болезнь.
В лес уходит больная собака,
Чтобы травки целебной поесть.
Мы не знаем такого санбата,
Даже если он где-нибудь есть.

Мы не знаем такого инстинкта.
Но порою побыть одному
Не вредит — поболело и стихло —
Среди поля, в лесу и в дому.
Константин Ваншенкин †2003

Источник

Алексей Апухтин — Реквием: Стих

Reguiem aeternam dona eis,
Domine, et lux perpetua luceat
eis.

Вечный покой отстрадавшему много томительных лет,
Пусть осияет раба Твоего нескончаемый свет!
Дай ему, Господи, дай ему, наша защита, покров,
Вечный покой со святыми Твоими во веки веков!

О, что за день тогда ужасный встанет,
Когда архангела труба
Над изумленным миром грянет
И воскресит владыку и раба!

О, как они, смутясь, поникнут долу,
Цари могучие земли,
Когда к Всевышнему Престолу
Они предстанут в прахе и в пыли!

Дела и мысли строго разбирая,
Воссядет Вечный Судия,
Прочтется книга роковая,
Где вписаны все тайны бытия.

Все, что таилось от людского зренья,
Наружу выплывет со дна,
И не останется без мщенья
Забытая обида ни одна!

И доброго, и вредного посева
Плоды пожнутся все тогда…
То будет день тоски и гнева,
То будет день унынья и стыда!

Без могучей силы знанья
И без гордости былой
Человек, венец созданья,
Робок станет пред Тобой.

Если в день тот безутешный
Даже праведник вздрогнет,
Что же он ответит — грешный?
Где защитника найдет?

Все внезапно прояснится,
Что казалося темно,
Встрепенется, разгорится
Совесть, спавшая давно.

И когда она укажет
На земное бытие,
Что он скажет, что он скажет
В оправдание свое?

С воплем бессилия, с криком печали
Жалок и слаб он явился на свет,
В это мгновенье ему не сказали:
Выбор свободен — живи или нет.
С детства твердили ему ежечасно:
Сколько б ни встретил ты горя, потерь,
Помни, что в мире все мудро, прекрасно,
Люди все братья,- люби их и верь!
В юную душу с мечтою и думой
Страсти нахлынули мутной волной…
«Надо бороться»,- сказали угрюмо
Те, что царили над юной душой.
Были усилья тревожны и жгучи,
Но не по силам пришлася борьба.
Кто так устроил, что страсти могучи,
Кто так устроил, что воля слаба?
Много любил он, любовь изменяла,
Дружба… увы, изменила и та;
Зависть к ней тихо подкралась сначала,
С завистью вместе пришла клевета.
Скрылись друзья, отвернулися братья…
Господи, Господи, видел Ты Сам,
Как шевельнулись впервые проклятья
Счастью былому, вчерашним мечтам;
Как постепенно, в тоске изнывая,
Видя одни лишь неправды земли,
Ожесточилась душа молодая,
Как одинокие слезы текли;
Как наконец, утомяся борьбою,
Возненавидя себя и людей,
Он усомнился скорбящей душою
В мудрости мира и в правде Твоей!
Скучной толпой проносилися годы,
Бури стихали, яснел его путь…
Изредка только, как гул непогоды,
Память стучала в разбитую грудь.
Только что тихие дни засияли —
Смерть на пороге… откуда? зачем?
С воплем бессилия, с криком печали
Он повалился недвижен и нем.
Вот он, смотрите, лежит без дыханья…
Боже! к чему он родился и рос?
Эти сомненья, измены, страданья,-
Боже, зачем же он их перенес?
Пусть хоть слеза над усопшим прольется,
Пусть хоть теперь замолчит клевета…
Сердце, горячее сердце не бьется,
Вежды сомкнуты, безмолвны уста.
Скоро нещадное, грозное тленье
Ляжет печатью на нем роковой…
Дай ему, Боже, грехов отпущенье,
Дай ему вечный покой!

Вечный покой отстрадавшему много томительных лет.
Пусть осияет раба Твоего нескончаемый свет!
Дай ему, Господи, дай ему, наша защита, покров,
Вечный покой со святыми Твоими во веки веков.

Источник

Реквием

Reguiem aeternam dona eis,
Domine, et lux perpetua luceat eis.

Веч­ный покой отстра­дав­шему много томи­тель­ных лет,
Пусть оси­яет раба Тво­его нескон­ча­е­мый свет!
Дай ему, Гос­поди, дай ему, наша защита, покров,
Веч­ный покой со свя­тыми Тво­ими во веки веков!

Dies irae

О, что за день тогда ужас­ный встанет,
Когда архан­гела труба
Над изум­лен­ным миром грянет
И вос­кре­сит вла­дыку и раба!
О, как они, сму­тясь, поник­нут долу,
Цари могу­чие земли,
Когда к Все­выш­нему Престолу
Они пред­ста­нут в прахе и в пыли!
Дела и мысли строго разбирая,
Вос­ся­дет Веч­ный Судия,
Про­чтется книга роковая,
Где впи­саны все тайны бытия.
Все, что таи­лось от люд­ского зренья,
Наружу выплы­вет со дна,
И не оста­нется без мщенья
Забы­тая обида ни одна!
И доб­рого, и вред­ного посева
Плоды пожнутся все тогда…
То будет день тоски и гнева,
То будет день уны­нья и стыда!

Без могу­чей силы знанья
И без гор­до­сти былой
Чело­век, венец созданья,
Робок ста­нет пред Тобой.
Если в день тот безутешный
Даже пра­вед­ник вздрогнет,
Что же он отве­тит – грешный?
Где защит­ника найдет?
Все вне­запно прояснится,
Что каза­лося темно,
Встре­пе­нется, разгорится
Совесть, спав­шая давно.
И когда она укажет
На зем­ное бытие,
Что он ска­жет, что он скажет
В оправ­да­ние свое?

Веч­ный покой отстра­дав­шему много томи­тель­ных лет.
Пусть оси­яет раба Тво­его нескон­ча­е­мый свет!
Дай ему, Гос­поди, дай ему, наша защита, покров,
Веч­ный покой со свя­тыми Тво­ими во веки веков.

Источник

Алексей Апухтин Реквием

Reguiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua luceat eis.

Вечный покой отстрадавшему много томительных лет, Пусть осияет раба Твоего нескончаемый свет! Дай ему, Господи, дай ему, наша защита, покров, Вечный покой со святыми Твоими во веки веков!

О, что за день тогда ужасный встанет, Когда архангела труба Над изумленным миром грянет И воскресит владыку и раба!

О, как они, смутясь, поникнут долу, Цари могучие земли, Когда к Всевышнему Престолу Они предстанут в прахе и в пыли!

Дела и мысли строго разбирая, Воссядет Вечный Судия, Прочтется книга роковая, Где вписаны все тайны бытия.

Все, что таилось от людского зренья, Наружу выплывет со дна, И не останется без мщенья Забытая обида ни одна!

И доброго, и вредного посева Плоды пожнутся все тогда… То будет день тоски и гнева, То будет день унынья и стыда!

Без могучей силы знанья И без гордости былой Человек, венец созданья, Робок станет пред Тобой.

Если в день тот безутешный Даже праведник вздрогнет, Что же он ответит — грешный? Где защитника найдет?

Все внезапно прояснится, Что казалося темно, Встрепенется, разгорится Совесть, спавшая давно.

И когда она укажет На земное бытие, Что он скажет, что он скажет В оправдание свое?

Вечный покой отстрадавшему много томительных лет. Пусть осияет раба Твоего нескончаемый свет! Дай ему, Господи, дай ему, наша защита, покров, Вечный покой со святыми Твоими во веки веков. [1]

Реквием. Эпиграфы — из реквиема — заупокойного богослужения в католической церкви. 1, 2-я и 5-я части являются переложением отдельных фрагментов реквиема. П. И. Чайковский, отвечая на предложение великого князя Константина Романова положить на музыку апухтинский «Реквием», писал: «Многое в стихотворении Апухтина, хоть и высказано прекрасными стихами, — музыки не требует, даже скорее противостоит сущности ее… все это отлично выражает бессилие человеческое перед неразрешимыми вопросами бытия, но, не будучи прямым отражением чувства, а скорее формулированием рассудочных процессов, — трудно поддается музыке» (Чайковский М. Жизнь Петра Ильича Чайковского. — М., 1902. — Т. 3. — С. 637). Стихотворение отмечено Блоком в его экземпляре Сочинений Апухтина.

Нажмите «Мне нравится» и
поделитесь стихом с друзьями:

Источник

Стихотворение Апухтина А. Н.
«РЕКВИЕМ»

«РЕКВИЕМ»

Reguiem aeternam dona eis,
Domine, et lux perpetua luceat
eis. (*)

Вечный покой отстрадавшему много томительных лет,
Пусть осияет раба Твоего нескончаемый свет!
Дай ему, Господи, дай ему, наша защита, покров,
Вечный покой со святыми Твоими во веки веков!

О, что за день тогда ужасный встанет,
Когда архангела труба
Над изумленным миром грянет
И воскресит владыку и раба!

О, как они, смутясь, поникнут долу,
Цари могучие земли,
Когда к Всевышнему Престолу
Они предстанут в прахе и в пыли!

Дела и мысли строго разбирая,
Воссядет Вечный Судия,
Прочтется книга роковая,
Где вписаны все тайны бытия.

Все, что таилось от людского зренья,
Наружу выплывет со дна,
И не останется без мщенья
Забытая обида ни одна!

И доброго, и вредного посева
Плоды пожнутся все тогда.
То будет день тоски и гнева,
То будет день унынья и стыда!

Без могучей силы знанья
И без гордости былой
Человек, венец созданья,
Робок станет пред Тобой.

Все внезапно прояснится,
Что казалося темно,
Встрепенется, разгорится
Совесть, спавшая давно.

И когда она укажет
На земное бытие,
Что он скажет, что он скажет
В оправдание свое?

Вечный покой отстрадавшему много томительных лет.
Пусть осияет раба Твоего нескончаемый свет!
Дай ему, Господи, дай ему, наша защита, покров,
Вечный покой со святыми Твоими во веки веков.

(* Вечный покой дай им, Господи, и вечный свет их осияет (лат.))
(** День гнева. (лат.))

(Из норвежских сказок)

Зимняя ночь холодна и темна.
Словно застыла в морозе луна.
Буря то плачет, то злобно шипит,
Снежные тучи над кровлей крутит.
В хижине тесной над сыном больным
Мать наклонилась и шепчется с ним.

Матушка, тяжким забылся я сном.
Кто это плачет и стонет кругом?
Матушка, слышишь, как буря шумит?
Адское пламя мне очи слепит.

Полно, мой сын, то не ада лучи,
Сучья березы пылают в печи.
Что нам за дело, что буря грозна?
В хижину к нам не ворвется она.

Сын мой, то призрак: не бойся его.
Здесь, в этой хижине, нет никого.
Сядь, как бывало, и слез не таи,
Я уврачую все раны твои.

Матушка, прежний мой пламень потух:
Сам я стал холоден, сам я стал сух;
Лучше уйди, не ласкай меня, мать!
Ласки тебе я не в силах отдать.

Сын мой, я жесткое слово прощу,
Злобным упреком тебя не смущу,
Что мне в объятьях и ласках твоих?
Матери сердце тепло и без них.

Смолкла беседа. Со стоном глухим
Сын повалился. Лежит недвижим,
Тихо дыханье, как будто заснул.
Длинную песню сверчок затянул.
Молится старая, шепчет, не спит.
Буря то плачет, то злобно шипит,
Воет, в замерзшее рвется стекло.
Словно ей жаль, что в избушке тепло,
Словно досадно ей, ведьме лихой,
Что не кончается долго больной,
Что над постелью, где бедный лежит,
Матери сердце надеждой дрожит!

что он скажет в оправдание свое апухтинРусские песни
Как сроднились вы со мною, Песни родины моей, Как внемлю я вам порою.

что он скажет в оправдание свое апухтинРусской гетере
В изящной Греции гетеры молодые С толпою мудрецов сидели до зари, Гип.

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *